Array

Имя режиссера Евгения Марчелли – состоявшийся театральный бренд. Многим жителям калининградского региона весьма приятно сознавать, что этот бренд «поднялся» именно на местной почве. В Тильзит-театре.
Затем были самые престижные театральные премии России и награды международных фестивалей. Постановки в ведущих московских и европейских театрах. Работа главным режиссером в Калининградском театре драмы и Омском академическом театре. Приглашения на такую же должность в знаменитые театры Москвы и Санкт-Петербурга.
Однако сегодня Евгений Марчелли снова в Калининграде. Не только режиссер, но и художественный руководитель Калининградского театра драмы. Провинциального театра из провинциального города. Марчелли нисколько это не смущает. Он публично выступает прямо таки с апологией провинциализма как гармонии жизненных традиций и свободы творческого проявления.
Свободы же Марчелли требуется много. Недаром некоторые театральные критики называют его «королем русского авангарда». И этой своей свободой он «поднимает градус» в зрительном зале. Как он сам говорит, дает получить удовольствие от эмоционального возбуждения.
Есть ли в этом место провокации, эпатажу? Безусловно. «Театр должен возмущать – общественное мнение, вкус» – таково кредо режиссера. И это при постоянном выборе для постановок классики – от Шекспира и Островского до Чехова и Зудермана!
Мы сидим в большом и потому пустовато выглядящем кабинете художественного руководителя театра, и беседуем о театре как искусстве:
– Евгений, Вы подчеркиваете театральную провинциальность. Чем провинциальный театр может привлечь внимание непровинциальной публики?
– Только одним: качественными спектаклями. Если спектакли соответствуют духу времени, эстетически, формально и содержательно интересны – тогда это будет интересно всегда и всем театральным зрителям.
– Всегда найдутся тонкие ценители театральной эстетики, но их не так уж много. Не снижает ли стремление к популярности ценность спектакля как искусства?
– К сожалению, снижает. В этом заключается самая большая сложность: сохранить коммерческую эффективность театра, что является экономической необходимостью, и сохранить отношение к искусству, не скатиться к расчету на уровень  невзыскательной публики.
Мы всегда ищем эту «золотую середину». Иногда такое случается.
– Существует ли сегодня как культурное явление «русский театр»?
– Пока еще существует. Думаю, что как остаточное явление… Практицизм всей западной театральной системы оказывает свое влияние.
В России еще с советских времен работают сотни пользующихся государственной поддержкой репертуарных театров – с постоянными труппами, ежедневно играющие разные спектакли в течение всего сезона. Тогда как в Европе или США их совсем немного. Например, в Германии таких театров всего 5-6.
Но все это идет скорее по традиции и по инерции. А инерция имеет свойство сходить на нет…
– Насколько трудно получить благожелательное внимание к спектаклю со стороны иноязычной публики?
– Технически перевод текста – это не проблема: наушники, бегущая строка… Дело не столько в ином языке, сколько в ином менталитете, ценностной системе. Классический пример – «Золушка», которая не воспринималась американцами. Потому что они совершенно нормально принимают идеалы отрицательного персонажа этой сказки – мачехи, воспитывающей в дочерях стремление к богатству и успеху любой ценой.
С другой стороны, мы много ездили по различным российским и европейским фестивалям с Тильзит-театром и театром Омска. И не встречались с какими-то существенными проблемами восприятия.
Главное, чтобы спектакль был на высоком художественном уровне. А здесь уже все иррационально. Известный режиссер со всеми богатыми ресурсами проваливается, а низкобюджетная работа начинающего вдруг становится театральным событием. Это непредсказуемость искусства!
– Говоря о молодых режиссерах, нельзя не упомянуть о новой форме работы с ними, которую вы организуете в Калининградском театре или вокруг него…
–  Да, это моя идея. В прошлом году она начала осуществляться как проект «Лаборатория современной режиссуры», за что я испытываю настоящую гордость.
Наш театр приглашает выпускников театральных режиссерских факультетов российских институтов. В ушедшем году приезжало 8 человек. Они ставят так называемые заявки на спектакль – что-то типа трейлера к кинофильму. Должен сказать, что спектакли по трем из восьми этих заявок мы уже собираемся вводить в репертуар Калининградского театра драмы.
Для молодого режиссера это исключительно важная возможность показать себя и правильно оценить свои возможности. Если бы мне в свое время предоставили такую возможность, я был бы несказанно счастлив! А для театра это прекрасный способ искать новых интересных режиссеров, с которыми впоследствии работать.
Кроме того, проект привлек большое внимание околотеатральной публики Калининграда – студентов и преподавателей университетов, актеров и режиссеров любительских театров. На мой взгляд, вокруг проекта может сформироваться неплохой театральный клуб.
– Этот проект рассчитан только на российских молодых режиссеров?
– В идеале, конечно, мы очень хотим приглашать любых молодых режиссеров разных школ. Но пока наши желания ограничены финансированием. При благоприятных условиях дальнейшего развития  мы просто обязаны выходить на международный уровень. Тем более, что рядом Польша, Литва, Германия, Швеция – страны с очень интересными режиссерскими тенденциями и школами.
– Вносит ли что-то в Ваше самоощущение как режиссера факт, что и в Советске, и в Калининграде работать пришлось в зданиях, где были еще немецкие театры, а напротив Калининградского драматического театра стоит памятник великому немецкому драматургу Фридриху Шиллеру?
– Да. Я здесь себя ощущаю по-особенному: не на территории другого государства, а другого жизненного уклада. Другого мироощущения. Это происходит и сознательно, и бессознательно. Во всем чувствуется огромная и неоднозначная европейская история этой земли. Наверное, именно благодаря этому я чувствую себя не где-то еще, а в Европе. Не ограниченным национальными рамками, а человеком мира.
– Есть ли возможность у немецкого зрителя увидеть спектакли театра не в Калининграде, а в Германии?
– Мне очень хочется, чтобы такая возможность была. Однако в данные кризисные времена у нас нет материальной возможности для организации зарубежных гастролей.
Но существует целая система театральных фестивалей. Например, в Германии их проводится огромное количество. И попасть на такие фестивали вполне реально. Будем стараться. Это нужно прежде всего самому театру – ведь в замкнутом пространстве ты не понимаешь, что и как ты делаешь.
А уж зрителям просто безумно интересно видеть разные театры. Мой опыт фестивальных гастролей с Тильзит-театром однозначно говорит: русский театр немецкому зрителю очень интересен. Потому что в лучших своих проявлениях, по-моему, ему равных нет. Я думаю, что Калининградский театр это еще не раз подтвердит.

Марина Белова
Фото: Геннадий Филиппович